Символика стихии в романтической литературе (Новалис, Э. По)

Abstract

Философские проекции с глубинным, внутренним, до конца не раскрытым смыслом алхимической «брачной ночи», архетипно связанные с древней мифологической символикой, легли в основу романтической мифопоэтики ночи и сна, света и тьмы, вечности и мгновения, Эроса и Танатоса. Продолжая шлегелевскую мысль, Новалис утверждал, что только поэтам «должно касаться текучего», но не давал этой мысли пояснения. Новалисовский Текст закрыт для неофитов: эксплицирование балансирует на грани мифопоэтического и логико-понятийного, точного мышления. Воображение и интуиция немецкого поэта породили энигматические письмена, в которых обозначены и объединены мифотворческие принципы познания – магия ночи и сна, «романтическая иллюзия» и логико-математические расчеты и проекции. Такое письмо условно идентифицировало математику и поэзию, ибо подпитывалось платоновыми идеями о «музыке сфер», учением о гармонических интервалах, и анимистическими, алхимическими и астрологическими идеями Якоба Беме (1575–1624). Немецкий романтик не видел радикального различия между поэзией и математикой, объединив их в уравнении «поэзия = алгебра». Математика, юриспруденция, философия, вера в универсальность Я потребовались Новалису для создания собственной личности. В незаконченном романе «Генрих фон Офтердинген», как и в «Гимнах к Ночи» в соответствии с «философией откровения» Шеллинга, происходит полное растворение творческого Я в любви к искусству и к матери-природе, растворение в «гармонии космических ритмов с нашей божественной сущностью»